Предыдущий   На главную   Содержание   Следующий
 
Пятидесятитрехлетний Джонни Хайд - миллионер, влиятельный голливудский агент, сын русского эмигранта и отчаянный сердцеед, потерял голову от обаяния Нормы с первых секунд знакомства в Палм-Спрингс. Именно с этого момента началась ювелирная огранка алмаза Нормы Джин Бейкер Мортенсон и превращение ее в ослепительный бриллиант Мэрилин Монро.
 
Мэрилин с агентом и другом Джонни Хайдом в Пальм-Спрингс Мэрилин с агентом и другом Джонни Хайдом в Палм-Спрингс Мэрилин с агентом и другом Джонни Хайдом в Палм-Спрингс Marilyn with JOHNNY HAID Marilyn with JOHNNY HAID
Marilyn with JOHNY HAID Marilyn with JOHNY HAID      
 
После Шенка покровителем Мерилин стал Джонни Хайд, один из самых известных рекламных агентов в Голливуде. 53-летний Хайд влюбился в Мерилин и предложил ей выйти за него замуж. Она ответила на его предложение отказом. Он дал ей чувство защищенности, обеспечил ее новым гардеробом и заплатил за пластическую операцию по исправлению некоторых недостатков ее носа и подбородка. Самым важным было то, что Хайд использовал свое влияние и дал возможность Мерилин сняться в фильмах "Асфальтовые джунгли" (1950) и "Все о Еве" (1950). Мерилин не получала никакого удовлетворения от секса с Хайдом, но не хотела его обижать и каждый раз притворялась, что испытывает полнейший экстаз.



Зимой 1949 года на новогоднем приёме Мэрилин была представлена Джонни Хайду, одному из самых влиятельных людей в Голливуде. Это был первый человек, всерьёз переменивший её жизнь. Хайд, потерявший голову в один миг, пригласил Мэрилин поехать с ним на короткие каникулы в Палм-Бич. Он был безнадёжно влюблён - в противоположность Мэрилин. Мэрилин любила Джонни так, как будто он был её отцом. Мэрилин было двадцать два года, Хайду - пятьдесят три. Хайд родился в России, настоящее его имя Иван Гайдабура. В десятилетнем возрасте он эмигрировал с родителями в Америку. Был небольшого роста, с резкими чертами лица, с сильно поредевшими волосами и имел нездоровый вид из-за серьёзных проблем с сердцем; внешне он ничем не напоминал привлекательного и преуспевающего бизнесмена, но тем не менее обладал огромным авторитетом и пользовался большим влиянием в Голливуде. Мэрилин многому училась у Хайда, а чуть позже он стал её агентом и посвящал ей практически каждую минуту своей профессиональной и личной жизни.

Через несколько месяцев с начала их романа Хайд ушёл из семьи, полный решимости жениться на Мэрилин. Однако Мэрилин не собиралась выходить за него замуж, продолжая жить с ним. Её отказ от предложения замужества и тем самым отказ от большого состояния Хайда привели лишь к тому, что он с ещё большей настойчивостью стоял на своём. По моральному кодексу самой Мэрилин она не могла выйти замуж за человека, которого не любила. Она не хотела падать так низко, чтобы быть названной низкой материалисткой, которая не только крутит романы ради карьеры, но даже выходит замуж за человека, являющегося, как всем известно, смертельно больным.

Именно Хайд позаботился об изменении внешности Мэрилин. По его просьбе хирург-косметолог удалил ей с кончика носа небольшой хрящеватый бугорок и установил в челюсть, под нижние дёсны, силиконовый протез в форме полумесяца, чтобы придать лицу более мягкие очертания. Именно эти манипуляции с лицом повлияли на смену внешнего вида Мэрилин в фильмах, снятых после 1949 года.

18 декабря 1950 года Джонни Хайд вследствие обширного инфаркта миокарда скончался. Спустя пять лет после смерти Джонни и после замужества с Джо Ди Маджо (о нём ниже) Мэрилин скажет: "Думаю, ни один мужчина в жизни никогда не любил меня так, как он. Каждый из них требовал от меня только одного. Джонни тоже желал этого, но он хотел на мне жениться, а я просто не могла так поступить. Даже тогда, когда он злился на меня за то, что я отвергла его предложение, мне было ясно, что он всё равно не перестал и никогда не перестанет меня любить, не перестанет работать ради моего блага".

Лишившись его безграничной преданности, защиты и обожания, Мэрилин ощутила пронзительное чувство отсутствия верного союзника, отца и нежного друга. В её жизни уже не раз случались неожиданные потери, но ничто не ударило по ней так болезненно, как кончина Джонни Хайда


Адам Виктор:

В ранней молодости в ее жизни был человек, который очень много для нее значил - это был голливудский импресарио по имени Джонни Хайд. Она была влюблена в него в самом начале своей карьеры. В то время она снялась только в двух незначительных фильмах. Хайд оставил жену ради Мэрилин. Именно благодаря ему Мэрилин получила две свои первые серьезные роли, в частности в фильме "Все о Еве". К сожалению, Джонни Хайд умер в 50-м году. Джо Ди Маджио, с которым она познакомилась в 52-м, сыграл очень важную роль в ее жизни. Вплоть до кончины Мэрилин ходили слухи о том, что она, якобы, хочет снова выйти за него замуж. После их развода Джо каждую неделю отправлял Мэрилин цветы и продолжал присылать их на ее могилу до своей смерти. И, хотя они любили друг друга, они с трудом ладили - слишком уж разными были их интересы и устремления. Очень важным были и брак с Артуром Миллером. Они познакомились в 50-м году, но до переезда Мэрилин в Нью-Йорк в 55-м, регулярно не встречались. Встречались они сначала тайно, а затем, когда желтая пресса об этом проведала, и открыто. Это было самое продолжительное замужество Мэрилин - оно длилось 5 лет. Здесь тоже можно говорить о большой любви, но Мэрилин довольно быстро разочаровалась в этом браке. Значительную роль в этом сыграла размолвка, случившаяся между Мэрилин и Миллером в Англии, куда они отправились в свадебное путешествие. Мэрилин сочла, что Артур не оказал ей необходимой поддержки во время съемок фильма с Лоуренсом Оливье "Принц и статистка". Однако, и после этого, вернувшись в Америку, они еще несколько лет прожили вместе. все эти мужчины были очень важны для Мэрилин и трудно сказать, кого из них она больше любила.

Из книги Нормана Майлера:
"... На закрытом просмотре фильма 'Счастливая любовь' ее игру оценит хорошо известный агент Джонни Хайд. Он встретится с нею, а затем позвонит Липтону и скажет, что готов принять на себя ведение ее дел. Хайд спланирует ее артистическую карьеру на годы вперед; прежде чем покинуть наш бренный мир, он привлечет к ней внимание всех, кто занимает стратегические позиции в Голливуде. Участвуя в рекламной кампании 'Счастливой любви' в Нью-Йорке, она, никому не известная старлетка, на тридцать секунд появляющаяся в кадре, - удостоится весьма благосклонных отзывов в печати; газетные снимки запечатлеют ее дарящей свою ослепительную улыбку всему Нью-Йорку, с тремя стаканчиками мороженого в каждой руке. В Голливуде же к ней на много лет пристанет ярлык бездари, сексуальной куклы, ходячего анекдота, дебилки, которая только и умеет что вращать бедрами и вертеть хвостом, уличной девки, 'сующей секс вам под нос'; трудно поверить, какую цену придется ей заплатить за эту вихляющую походку, когда хозяева студий, упорно отказываясь увидеть в ней серьезную актрису, будут навязывать ей роли, которые станут для нее видом растянутого на годы самоубийства; да, это поистине фаустовский контракт, и едва ли первый в ее жизни.

Именно в это время Том Келли сфотографирует ее обнаженной для обложки календаря и заметит в интервью Морису Золотову, что она 'выгибается с грациозностью выдры и движется с подкупающей естественностью. Стоило ей сбросить одежду, как всю ее застенчивость будто рукой сняло'. Это произвело на фотографа неизгладимое впечатление. 'Мона Монро' - подписала она серию снимков. А вспоминая об этой работе, Том Келли заявил интервьюеру: 'Вот что я могу вам сказать. Мне в жизни не случалось снимать такую сексуально притягательную женщину, как Мэрилин Монро'. За сеанс позирования она получила пятьдесят долларов - ровно столько, сколько нужно, чтобы внести очередной взнос за купленную в рассрочку машину. И, похоже, сочла этот эпизод своей карьеры раз и навсегда исчерпанным. На данный момент для нее несравненно важнее, что к ней начинает испытывать интерес Джонни Хайд.

Он - один из виднейших, наиболее популярных и уважаемых в городе агентов. Элиа Казан описывает его так: 'Прекрасно сложенный, невысокого роста, но отнюдь не тщедушный и не одутловатый, ни одного фунта лишнего веса, он обладал превосходным знанием правил хорошего тона. Это один из немногих влиятельных людей в Голливуде, отличавшихся действительно безупречными манерами'. Ее первая встреча с Хайдом происходит в одном из клубов в Палм Спрингс. 'Мы выпили и разговорились: Он внимательно меня слушал: Сказал, что я стану звездой первой величины. Помню, тут я рассмеялась и говорю: 'Вряд ли, у меня денег нет даже телефон оплатить'. А он сказал, что в свое время открыл Лану Тёрнер и еще многих, что мои данные получше, чем у Ланы, и я наверняка далеко пойду'. Сын русского акробата, выступавшего в труппе со скромным названием 'Русский императорский театр Николая Гайдабуры', Хайд вырос на подмостках комической сцены, где играл под именем Джонни Гайдабура; впоследствии он сменит его на более привычное Хайд. Итак, она потянулась к нему, и причиной тому был его ум. Он был одним из очень немногих, кто мог поведать ей о Голливуде больше, чем Джо Шенк. Ему пятьдесят три, ей на тридцать лет меньше. Можно не сомневаться, что он отчаянно втюрился в нее. У него четыре сына и красавица жена - Мозель Крейвенс, 'инженю, вытащенная из клоаки вестернов, пекущихся на студии 'Рипаблик Пикчерз'. Что правда, то правда, за ним тянулся длинный шлейф связей со звездными клиентками, но супруга Хайда, едва ли склонная аплодировать слабостям своего спутника жизни, неизменно демонстрировала понимание деликатных сторон его профессии: в конце концов, в чем заключается специфический талант агента того или иного художника, как не в способности проникать, подобно психоаналитику или преподавателю актерского мастерства, в самую суть вверенного ему дарования? На протяжении лет он оставался для Мозель мужем лишь наполовину, но это не обесценивало их союз. Положить конец установившейся между ними гармонии выпало Мэрилин. Стремясь обеспечить ей всестороннюю рекламу, Хайд то и дело появляется с нею в ресторанах 'У Романова' или 'У Чейзена'. В результате их связь получает огласку еще до того, как, возможно, становится реальностью. Между тем Хайд тяжело болен, у него слабое сердце. Его роман с Мэрилин длится около года, и к исходу этого года недуг прогрессирует настолько, что после очередного выезда в свет шоферу приходится буквально на руках поднимать его по лестнице в спальню. Но в первые месяцы нахлынувшей страсти он еще играет со своим сердцем в поддавки, а не ставит егова-банк, и в эти месяцы не сыщешь крупного студийного руководителя, которому Хайд не прожужжал бы все уши рассказами о блестящих возможностях и сногсшибательных перспективах актрисы по имени Мэрилин Монро. А поскольку на ее счету лишь не имевшая успеха лента категории 'B' плюс полуминутный эпизод в 'Счастливой любви' да малюсенькие кусочки в 'Билете до Томагавка', пересуды на тему их отношений только множатся. Должно быть, эта девчонка и впрямь сексуальное чудо, раз уж самому Джонни Хайду изменило его безошибочное чутье, думают директора киностудий. И роман опытного агента и безвестной старлетки обрастает подробностями. Доходят они и до Мозель Хайд. 'Я человек терпимый, но всему есть границы. Помню, как-то мой сынишка Джонни искал что-то в подвале среди старых отцовских вещей и наткнулся на календарь с фотографиями голой Мэрилин: Он принес его наверх'. (То обстоятельство, что Монро позировала фотографу обнаженной, по-прежнему оставалось тайной для подавляющего большинства голливудцев; поэтому-то, наверное, в глазах Мозель найденный в подвале среди ненужных бумаг мужа календарь превратился в вещественное свидетельство его одержимости прелестями распутной девки.) В конце концов между супругами состоялось решающее объяснение. Ничего не отрицая, Хайд сказал просто: 'Это случилось, и я ничего не могу с этим поделать'. Жена подала на развод. А Джонни Хайд попросил Мэрилин выйти за него замуж.

Она отказалась. И это одно из таинственных решений в ее жизни. Ведь и после развода и раздела имущества он все равно останется миллионером, а у Мэрилин ни гроша за душой. Он уважает ее, а, учитывая, как к ней относятся вокруг в эти годы, уважение ей так же необходимо, как неизлечимо больному спасительная доза болеутоляющего; выйти за него - значит зажить в атмосфере искреннего понимания. Ко всему прочему он - прирожденный ментор, способный научить ее безошибочно выбирать подходящие роли. Да и его уверенное знание правил хорошего тона уже начинает благотворно влиять на ее манеру держаться. (В фильме 'Все о Еве' она будет на удивление изящной и необычной в роли мисс Кэсуэлл - роли, добытой его упорными стараниями.) И он боготворит ее. Наряду с уважением ей предлагается любовь. Он готов стать ей отцом. Он готов даже умереть ради нее. Выдвигая последние аргументы в пользу их брака, он уподобляется нищему, выпрашивающему подаяние. Ему недолго осталось, уверяет Хайд, его уход - вопрос нескольких месяцев. Пусть только она не думает, что ей грозит оказаться сиделкой при беспомощном старике; нет, он просто умрет, а ей останутся его имя, его деньги, его связи и: обязанность на короткий срок сделать его счастливым. И все-таки она отказывается. Да, она его любит, но она не влюблена в него. Словно предчувствуя, что в его распоряжении месяц-другой, он уделяет все больше рабочего времени устройству ее будущего, ведь нужно предугадать все предстоящие трудности. Он добивается для нее нового контракта на студии 'ХХ век - Фокс', по-прежнему рассчитанного на семь лет, но на сей раз со стартовой оплатой семьсот пятьдесят долларов в неделю. Это, по крайней мере, гарантирует ее будущее в финансовом плане и даст ей возможность чаще сниматься в кино. Он уговаривает ее сделать пластическую операцию. Выпуклость на кончике носа искусно уменьшили - прощай, сходство с Уильямом Карлом Филдсом! - а легкий дефект линии подбородка подправили, устранив хрящ. О зубах, прежде выдававшихся вперед, позаботился выбранный Каргером стоматолог. И теперь, когда ее лицо окончательно оформилось, не давая ни малейшего повода для критики, рекогносцировка для головокружительного взлета в экранное поднебесье завершена. А Хайд, чей изношенный мотор вот-вот заглохнет, чье тело тает на глазах, чьи кончики пальцев сигнализируют о приближении очередного - и последнего - сердечного приступа, все еще надеется уговорить ее выйти за него замуж и в то же время ведет с поверенным переговоры о том, как перевести на ее имя треть своего состояния, если она вновь ответит отказом. Он умрет внезапно, скорее, чем ожидал, и его родственники отнюдь не случайно забудут отправить ей аккуратно отпечатанное, в черной рамке, извещение о похоронах. Но и это еще не все. Она живет в доме, купленном им после развода, и в этот-то дом, в их любовное гнездышко, спустя считанные часы после смерти Хайда наведается адвокат, представляющий интересы его семейства. Он предпишет ей незамедлительно собрать вещи и освободить занимаемое помещение - раз и навсегда. Но когда уходят короли, их министры вступают в перепалку. Иные из друзей и знакомых Хайда советуют ей, несмотря ни на что, появиться на церемонии прощания.

Когда собравшиеся скорбной чередой проходят мимо гроба, она припадает к нему всем телом с криком: 'Проснись, пожалуйста, проснись, о господи, Джонни, Джонни!' Ее с трудом уводят в глубь церкви. Она снова в одиночестве, эта проклинаемая Голливудом блондинка, убившая хорошего человека. В ближайшем будущем она поплатится за то, что не вышла за него замуж.

Почему она этого не сделала? Сегодня любой вариант ответа, каким бы он ни был, окажется итогом холодной игры ума, не более того. Многое в своей жизни она делала по расчету и не без успеха предугадывала то или иное направление в своей карьере, однако, как заметит Артур Миллер, время от времени демонстрировала своего рода бескорыстие, чуть ли не праведность. Поэтому вряд ли стоит искать в ее отказе от брака иной мотив, продолжает он, нежели то, что она не была влюблена в Джонни Хайда и в то же время благоговейно относилась к чувству любви. Что до денег, то, по мнению Миллера, они никогда не были для нее чем-то реальным, а потому и не могли диктовать ее поступки.

Если подумать, приходишь к выводу, что деньги и вправду могли разрешить разве что незначительные трудности и притом усугубить ее истинную проблему. И тут мы возвращаемся к ее извечному стремлению обрести самое себя. Парадокс же привязанности к Джонни Хайду заключается в следующем. Она восхищалась им, потому что он мог спроектировать здание ее артистической карьеры, а в ее глазах это значило достойно обставить дом, где могло бы обитать ее 'я'. Вот почему она вряд ли могла позволить себе стать его женой. Ведь после его кончины она будет обречена стать то ли веселой вдовой, то ли черной вдовой, одним словом, женщиной по имени миссис Хайд, а не самою собой. Что за навязчивая идея эта потребность быть верным самому себе! Мы стремимся к этому, ибо, пребывая в рамках собственного 'я', каким-то краешком своего существа ощущаем, что мы искренни, когда говорим то или другое, что мы действительно существуем, и это локальное чувство самоудовлетворенности скрывает в себе экзистенциальную тайну, не менее важную для психологии, нежели 'cogito, ergo sum'1, иными словами, эмоциональное состояние, обусловленное подобным самоощущением, почему-то настолько предпочтительнее ощущения пустоты в самом себе, что для его носителей - таких, как Мэрилин, - может стать более мощным побудительным стимулом, чем сексуальный инстинкт, стремление к высокому общественному положению или богатству. Находятся люди, которые скорее пожертвуют любовью или собственной безопасностью, нежели рискнут поставить под вопрос чувство верности самим себе.

 
html counterсчетчик посетителей сайта
Rambler's Top100 Каталог Ресурсов Интернет
pocado counter gratis счетчик сайта