Предыдущий   На главную   Содержание   Следующий
 
С Андре де Дьеном Мэрилин Монро познакомилась еще в 1940-х.

Он снимал ее в самом начале карьеры, когда ей было 19 лет. Каштановые волосы подвязаны лентой. Высокий лоб. Широко открытые на мир глаза. Носик, хоть и тяжеловатый, но прелестный. Пухлые губки. Очаровательная школьница. Они стали близки, но остались друзьями и потом, когда ее карьера резко взмыла вверх. Она приезжала в Нью-Йорк, они встретились, и поначалу он не узнал ее. Позже де Дьен вспоминал: 'Я никогда не забуду этот миг, когда моя милая невинная Норма сошла с трапа. Она превратилась в очаровательную, элегантную юную даму. Ее глаза сверкали счастьем. Я почувствовал в эту минуту то, что чувствовала она: в ее жизни наступило чудесное время'.
 
Andre de Dienes Andre de Dienes Andre de Dienes Andre de Dienes Marilyn Mon Amour. By Andre De Dienes
ANDRE DE DENES - MARILYN Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andrй de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script
Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script
Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Reading Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe 1953 - Bel Air 1953 - Bel Air
1953 - Bel Air Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles
Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles
Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles
Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles
Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles Marilyn Monroe, Hotel Belaire, Los Angeles
Andre De Dienes - Marilyn Monroe Niagra Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Niagra Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Niagra Script Andre De Dienes - Marilyn Monroe Niagra Script Norma Jean by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes Marilyn Monroe by Andre de Dienes
Marilyn Monroe by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes - 1945 Marilyn Monroe by Andre de Dienes Her first national cover appearance - April 1946. Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes
Norma Jean by Andre de Dienes Norma Jean by Andre de Dienes      
 
Фотограф был по уши влюблен в свою юную модель. Норма Джин - волосы еще каштановые, но улыбка уже Мэрилин Монро.


(далее - перевод Лорелеи - www.merylinmonroe.3bb.ru - Отрывок из книги Андрэ де Дьенеса.)

...Реальная жизнь порой может удивить больше чем выдумка. Скоро после того как я заехал в бунгало Аллаха в Голливуде, я позвонил Эмили Снивли, у которой находилась Голубая Книга модельного агентства в отеле Амбассадор. Я объяснил ей, что снова вернулся в Голливуд и мне нужна поборка обнажённых девушек для проекта, который я задумал. Мисс Снивли сказала, что в агенстве как раз есть молодая хорошеькая девушка, котоая пришла подписать свой первый модельный контракт - быть может она согласится работать с вами. Мисс Снивли пообещала отправить девушку прямо ко мне. Девушку звали Норма Джин Бэйкер.

Когда Норма Джин днём вошла в моё бунгало, у меня появилось ощущение, что свершилось чудо. Норма Джин казалась ангелом. Я даже не мог прийти в себя некоторое время. К тому же она была сексапильным ангелочком, отправлена специально для меня! Впечатление, которое Норма Джин произвела на меня было невероятным. С каждой минутой я любил Норму Джин всё больше и больше. Между с нами сразу наладилась связь. Она соглашалась со всем - что бы я ни сказал. Она начала озираться и стала пристально рассматривать все фото, висящие на стенах, безустанно задавая вопросы. Я сразу же понял, что она особенная, не такая как другие девушки, которых я свтречал раньше. Она хотела узнать меня больше. Она была искренна; не хотела говорить о себе, когда я задавал вопросы. Она была искренне заинтересована в желании узнать, кто я и чем я занимаюсь в жизни, и поддаваясь ей, я начал рассказывать все интересные истории, которые только мог вспомнить. Я до сих пор помню это так ясно, как будто это произошло совсем недавно...

****

Он - молодой венгр из числа тех, кто эмигрировал в США, спасаясь от гитлеризма, и зарабатывает на жизнь, снимая в Нью-Йорке демонстрирующих одежду манекенщиц. Подобно другим выходцам из Европы, он романтик в душе, полный фантазий о чужой стране и мечтающий перебраться в США: ведь еще в детстве, на родине, он начитался книжек про ковбоев и старые шахтерские городки. Его также снедает желание фотографировать красивых молодых девушек нагишом, лучше всего на фоне природы Дикого Запада. А затем - заниматься с ними любовью. Все это - часть его представлений об Америке и неизмеримых возможностях, какие таит в себе Запад. Ныне его честолюбивые помыслы могут показаться откровенно банальными, однако в 40-е годы, сразу после войны, мало кто из молодых людей ставил перед собой столь простые и в то же время столь определенные цели, не говоря уж о том, что и фотография как относительно новая профессия выдвигала перед ее носителями серьезные ограничения. Некогда тайной мечтой любого художника было запечатлеть свою возлюбленную обнаженной, искушением для писателя - в деталях описать акт соития, а соблазном для актера - воспроизвести этот акт на сцене. Соответственно, и мужчина-фотограф изначально втайне вынашивал стремление в один прекрасный день снять свою избранницу нагой, в идеальном варианте - с раскрытым влагалищем. Сегодня это просто как день: покупая в ближайшем магазине 'полароид', на весь мир (или, на худой конец, на полмира) объявляешь, что намерен сделать достоянием потомков акт совокупления - свой ли с кем-либо или своих друзей. Между тем в первые послевоенные годы талантливый фотограф отнюдь не спешил трубить на каждом углу о своем желании снимать обнаженную натуру. Для нее и рынка, по сути, не было. В итоге Дьен, не без успеха крутивший романы, оказывался вынужден раз за разом откладывать свой вояж по живописным местам Запада, поскольку подходящей спутницы так и не находилось. В поисках таковой он обратился к Эммелин Снивли. Владелице респектабельного агентства было неведомо, что за ее спиной некоторые из моделей на досуге подрабатывают ремеслом не столь почтенным и наверняка более древним, но для Андре де Дьена это отнюдь не было секретом. Хороших моделей он снимает на пленку, а попадется шлюха - даст ей десятку или двадцатку и устроит себе выходной. И вот на его горизонте возникает будущая Мэрилин Монро.

- Ну, Андре, сегодня ты останешься доволен, - сказала ему по телефону Эммелин. - Есть у меня новехонькая девочка, прямо очаровашка. При встрече с новой фотомоделью ему сразу бросилось в глаза, как хорошо она накрашена. В ней было что-то на редкость целомудренное и приятное в обхождении. 'Нет, не шлюха, совсем наоборот: чудесная молоденькая девушка', - сказал он себе. Не пройдет и пяти минут, как он попросит ее попозировать обнаженной.

Ну, насчет этого она не знает. Не уверена. В конце концов, она ведь замужем. Правда, с мужем они не живут, но и не разведены. И тут Дьен загорелся. Перед ним - та самая Девушка с Золотого Запада, которую он так долго искал (он мурлычет мотив Пуччини, обдумывая радужные перспективы), но поездка с нею должна быть безобидной. Они могут фотографироваться, могут заниматься любовью на фоне великолепных пейзажей, в тех местах, где когда-то обитали индейцы. Но не задевая ничьих чувств. Итак, он продолжает ее расспрашивать, даже удостаивается приглашения как-нибудь отобедать. А когда Норма Джин прерывает затянувшийся разговор, отлучившись в ванную, - должно быть, его предложение ее взволновало, - заглядывает в ее сумку: ему интересно, какие туалеты она прихватила с собой. И находит там один купальник. В этом купальнике он и будет ее фотографировать, а отправляясь на обед, заранее пошлет ей домой цветы и будет со всем тщанием добиваться благосклонности то ли Эны Лоуэр, то ли Глэдис (он не знает точно, с кем там столкнется), расписываясь перед 'приятной немолодой дамой' в своем неизменном уважении к Норме Джин. Дама же, в свою очередь, прочтет перед обедом молитву и заверит Андре де Дьена, что замужество Нормы Джин - дело прошлое, и его внимание к ней никому не повредит.

И вот фотограф и его модель отправляются в месячное турне по Западу. Они поднимутся на машине до Орегона, спустятся в пустыню Мохаве, проедут Йосемитской долиной и, миновав Сан-Франциско, попадут в край секвой. Они ничего наперед не планируют. И поначалу не спят друг с другом. Он нравится ей, она с блеском позирует во всех захваченных с собой костюмах, но по ночам оба расходятся по разным комнатам. Она не расстается с требником и читает молитву перед обедом. В мотелях Йосемитской долины уборные снаружи, и она признается, что, выйдя посреди ночи в туалет, дрожала от страха, боясь медведей. Каждое утро они поднимаются в пять утра, чтобы выехать пораньше, однако покрыть удается небольшое расстояние: ее то и дело укачивает. Часами Норма Джин пребывает в полусонном состоянии, не замечая ничего вокруг, и это начинает его злить. Однажды ей достанется за то, что она никогда не стирает пыль с приборной доски. И все-таки его по-прежнему не оставляет желание завлечь ее в постель.

Как-то вечером при подъеме в горы завьюжило. В ближайшем мотеле свободной оказалась лишь одна комната. Что делать: спать в ней обоим или: Она предложила ехать дальше, невзирая на снегопад. Он не стал возражать. Их чуть не замело, пока спустя несколько часов им не встретилась следующая гостиница. Но и там свободна была только одна комната. Андре словно перенесло в мир венгерских народных сказок.

- Норма Джин, я лягу в коридоре, а ты в комнате. Дальше не поедем.

Она рассмеялась и сказала, что переночевать можно и вместе. Так он стал ее любовником. 'Она была очаровательна, удивительно нежна и в конце концов мне кое-что позволила'. Поскольку венгров порою считают изобретательными любовниками, уместно предположить, что в арсенале предложенных де Дьеном девушке удовольствий было, в числе прочего, нечто такое, что, скажем, Доуэрти, может статься, счел бы извращением. Само собой разумеется, ее ответные ласки являлись всего лишь выражением признательности. Но что до того было Андре де Дьену? Он слышал то, что слышал. Она никогда, ну никогда прежде: Он первый мужчина, с которым она, конечно, исключая мужа: Но и с мужем она никогда такого: Ну в самом деле никогда: За окном шел снег, и они не вылезали из постели. Де Дьен был влюблен. Дни напролет он снимал ее, ночи напролет занимался с нею любовью, за этим и пролетел остаток их путешествия. Вот он видит, как она сосредоточенно изучает растущие под деревом грибы. Интересно, а соответствующие атрибуты мужа и любовника она так же сопоставляет, дивясь тому, как ошеломляюще разнообразны творения Господни?

Да сфотографировал ли он ее обнаженной или нет? Ответим на этот сакраментальный вопрос так: он пытался. Они ссорились из-за этого. Один раз она даже выскочила из припаркованной машины и, отбежав в сторону, закричала:

- Не хочу! Не хочу! Неужели ты не понимаешь? Когда-нибудь я стану кинозвездой!

Ему запомнилось, как она говорила ему, что должна отправиться с ним в Нью-Йорк - поступать в Колумбийский университет на факультет права.

'Но зачем?' - удивился он. 'Затем, что надо делать людям добро'.

Однажды, фотографируя ее на фоне пустыни, он заговорил со страстью:

'У тебя большое будущее, ты станешь очень знаменитой, тебя будут снимать без конца, а я : я забьюсь в свою нору и сдохну отшельником в пещере'. А она, рассмеявшись, ответила: 'Ну, Андре, до чего же ты милый'.

Они вернулись в Лос-Анджелес. Состоялась помолвка. Дела потребовали его присутствия в Нью-Йорке. Все стены его студии были увешаны ее портретами. Друзья подумали: он сошел с ума. 'Да нет в ней ничего такого', - увещевали его. Когда он возвратился в Лос-Анджелес, она к нему переменилась. Принявшись следить за ней, он обнаружил, что она встречается с другими. Помолвка была расторгнута. Годами он будет твердить себе, что ненавидит ее, и все же время от времени соглашаться снимать ее (так случится на Джоунз-Бич в 1950-м, когда он сделает 'самый сексуальный снимок в моей жизни'). Порою, когда судьба будет сводить их вместе, они станут вновь заниматься любовью - правда, не часто и с ходом лет все реже. А тогда, в 1949 году, еще не в силах выбросить из головы мысль о женитьбе на ней, он в очередной раз приедет в Лос-Анджелес, одержимый одним-единственным желанием: быть с ней рядом. Но их встречи редки, вокруг нее столько мужчин: Ему остается одно - вновь ее возненавидеть.

Последний раз они свиделись в 1961 году. По наитию он позвонил ей в отель 'Беверли Хиллз', она пригласила его к себе в номер. Сегодня у нее день рождения, она одна и пьет шампанское. Настроение хуже некуда. Не успела оправиться после операции ('полостной, ну, знаешь, по женским болезням'), а на студии ей чуть ли не в лицо заявляют, что она не в себе. Что до Андре, то у него впечатление прямо противоположное: перед ним 'прекрасная, умная женщина'. Идут часы, оба пьют шампанское, и им постепенно овладевает сладостное, трепетное чувство: они могут еще так много подарить друг другу! После долгого перерыва ему снова хочется заняться с ней любовью.

Позже он вспоминал, как она сказала ему:

'Андре, ты хочешь меня убить? Только что операция, а ты: Не будь таким эгоистом!' Вскоре он ушел, но тут ему пришло в голову, что она ждет кого-то еще. В ярости, что его надувают, он на цыпочках вернулся и застыл в темноте на веранде ее бунгало. Весь вечер ее телефон молчал, как молчал и весь день - день ее рождения. В девять часов она погасила свет и отошла ко сну, ни один любовник не явился ему на смену. Прождав еще час, де Дьен неслышно удалился и больше никогда не виделся с нею, вплоть до ее кончины.

'Вот как было со мной, - произнес со своим акцентом де Дьен, - и, поверьте, я ничего от вас не утаил'.

По всей видимости, так оно и есть. Однако кое-чего венгр не знал. Он не знал, в частности, что в последние годы жизни она никогда не снимала в отелях номера, в которых не было второго выхода. Так что в ту июньскую ночь 1961 года она, быть может, и не легла спать так рано, а, напротив, тихо выскользнула из номера. Как бы то ни было, слушая его рассказ, трудно отделаться от ощущения, что нечто в личности Мэрилин так и остается неразгаданным: ведь нам не дано установить, сколь искренна она была. Что до де Дьена, то в правдивость его слов трудно не поверить: похоже, пережитое по-прежнему кровоточит в его душе и время ничего для него не изменило. Иное дело Мэрилин: кто поручится, что она действительно хотела выйти за него замуж? А может, и не помышляя ни о чем подобном, она просто прожила этот месяц и скорее обрадовалась, чем огорчилась, когда он остался позади? И кто знает, не была ли, как и в случае с Доуэрти, подлинность ее чувств проявлением убедительной актерской игры, в ходе которой она действительно переживала то, что казалось реальным де Дьену? Он не учитывал лишь одного: переживания эти лежали в сфере ее артистического, а не подлинного 'я'.

Строго говоря, не лгать актеру трудно: притворство - отправная точка импровизации. Отнюдь не всегда легко пребывать в уверенности, что то, что мы говорим, - правда. Ложь - другое дело: когда она конкретна, она может стать основой роли, наметкой сценария. Итак, ложь придает личности актера содержательность. А следовательно, дотошному биографу, который, навострив уши, удовлетворенно фиксирует ее признание де Дьену, что она никогда прежде не испытывала оргазма (заметим, вносящее определенную ясность в природу ее отношений с Доуэрти), остается лишь смириться с тем, что позже она скажет то же самое еще одному - а может, и не одному - мужчине.

Итак, вернемся к тому немногому, что мы знаем наверняка. Она молода, она красива, она наивна, она умеет привлечь к себе внимание, она то мечтательна, то брызжет энергией. Она способна пускаться в любовные истории и прекращать их. И в то же время, как и раньше, страшно застенчива, отчаянно не уверена в себе. Иными словами, может быть ласковой и одновременно отстраненно холодной: похоже, ее любовь сходит на нет, когда роль сыграна. Ее помыслы все больше и больше сосредоточиваются на карьере, словно от этого зависит не только ее благосостояние, но и жизнь. В довершение всего, она девятнадцатилетняя девушка, наделенная поистине колдовским даром, раскрывающимся, когда на нее устремлен объектив фотокамеры. В лесу растут грибы, и она их разглядывает. Камера ловит ее на этом. Она в лесу для того, чтобы ее поймали. Сам ее роман с Андре де Дьеном - в какой-то мере свидетельство ее влюбленности в фотокамеру. Ей еще предстоит использовать свой магический дар как рычаг для взлома дубовых дверей кабинетов всесильных хозяев киностудий, на страже которых - великаны людоеды. Таким образом, помимо всего прочего и ее вечного притворства, перед нами принцесса с волшебной палочкой. Представим себе, что она учится взмахивать этой палочкой во время сладостного месяца, какой проводит с де Дьеном, допустим даже, что она чуть-чуть любит его, как королева приближенного, чье присутствие способно ярче оттенить ее величие.

 
html counterсчетчик посетителей сайта
Rambler's Top100 Каталог Ресурсов Интернет
pocado counter gratis счетчик сайта